Что такое русофобия

Итак, «русофобия». Слово это часто мелькает теперь на страницах изданий определенного направления. Слово это стало неким словом-сигналом, употребление его — знаком принадлежности к определенной литературно-общественной «партии». Такую знаковую функцию приобрело в последнее время и противоположное слово — «русофилия». Точное значение этого слова — любовь к русскому народу, однако, когда говорят «русофилия», имеют в виду совсем иное: великодержавный шовинизм и антисемитизм.

Слово «русофобия» переводится двояко: и как ненависть к русским, и как страх перед русскими. Кто же эти «русофобы»? Логично было бы предположить, что это какие-то иностранцы. Но нет… В слове «русофобия» смешаны (как мы дальше увидим, не случайно) два разных явления: ненависть и страх перед Россией нерусских и отталкивание от своей нации самих русских. Второй случай стоит назвать не русофобией, а национальным нигилизмом. Он распространен достаточно широко, примеров можно привести множество. Вот один из них. Сравнительно недавно по одному зарубежному «радиоголосу» были переданы излияния некой московской поэтессы о том, как она ненавидит Россию.

На радиостанции, вещающей на русском языке, сочли такое выступление вполне уместным, мысль о том, что национальные чувства слушателей могут быть оскорблены, никому не пришла в голову.

Если национальный нигилизм — это явление внутринациональное, то русофобия — явление межнациональное, относящееся к взаимоотношениям русских с другими народами. Русофобия тоже существует. Прежде всего среди тех народов, которым русские давно или недавно как им кажется причинили зло. То, что в обширной империи и за ее пределами многие русских не любят, — факт, с которым приходится считаться.

Присмотримся теперь внимательней к схеме «русофобских» идей. В общем предмет всех высказываний на эту тему один: русский национальный характер. Это тонкая материя, и по ее поводу существуют самые разнообразные безответственные суждения. Этот деликатный предмет может и должен быть включен в сферу интересов исторической науки, что возможна некая феноменология национального характера как в разрезе какой-то эпохи, так и в динамике. Зачатки этой феноменологии есть у выдающегося русского мыслителя Г. П. Федотова. Но поскольку федотовское начинание не получило развития, мы вынуждены иметь дело с категоричными и безапелляционными высказываниями публицистов.

Они, как правило, приводят достаточно убедительные факты, свидетельствующие о тенденциозном, нигилистическом отношении к прошлому русского народа. Дело, однако, в том, что вопрос не ставится ими в принципе: имеем ли мы вообще право говорить о пороках какой-либо нации как о присущих ей изначально и фатально неизбывных? Ведь становясь на подобную точку зрения, мы невольно объявляем такую нацию неполноценной, недостойной входить в человеческое сообщество. Это — во-первых. А во-вторых, эта точка зрения устанавливает только одного рода зависимость: исторических событий от национальной психологии, в то время как не менее важна иная зависимость — национальной психологии от истории.

Национальный характер не есть величина постоянная, он может меняться, как меняется русло реки. Несомненно, например, что крепостное право повлияло на характер крестьянина, но верно также и то, что после падения крепостничества рабские черты стали исчезать. И когда мы видим вокруг себя равнодушие, жестокость, агрессивность, то это не значит, что так было всегда, что это некие изначально присущие нашей нации черты. Нет, это следствие недавнего времени, это страшный пресс тоталитаризма расплющил русскую душу.

Вот отталкивание от такой психологии и порождает то, что называют национальным нигилизмом. Существует, вероятно, такая грань, черта, за которой отрицание Системы переходит в отрицание нации, эту Систему создавшей.

Наиболее подробно стоит остановится на роли евреев в русской истории XX века. Роль эта действительно была Значительной. Евреи участвовали в русском революционном движении, в трех русских революциях, строительстве социализма (да, казарменного, да, утопического). Можно ли, исходя из этих фактов, говорить о некой еврейской вине перед Россией? Ответ зависит от политических взглядов отвечающего. Если считать, что все революционные партии (а заодно и кадеты) действовали против национальных интересов России и только и думали о том, как ее разрушить, то такая вина действительно существует. Признание ее, однако, никаких «козырей» антисемитам не прибавляет: вина русских, перед своим Отечеством все равно будет больше. Если же стоять на другой точке зрения и не видеть во всякой «левой» идеологии только ложь и заблуждение, если признать, например, что народные социалисты и эсеры (а среди них евреев было достаточно) выражали интересы крестьян — наиболее адекватных представителей народа, — то утверждение о «еврейской вине» вообще лишается смысла. Следует также подчеркнуть, что евреи участвовали во всех революционных и послереволюционных событиях истории вовсе не как евреи, руководимые какими-то своими «еврейскими» интересами, а как революционеры и граждане СССР. Октябрьская революция расколола еврейский народ так же, как и русский: выстрел еврея Канегиссера в своего соплеменника Урицкого — яркое тому подтверждение.

Чувство боли за Россию, за ее нынешнее поруганное состояние рождает обиду на всякое равнодушное и глумливое отношение к бедам родной земли. И вот эта обида может духовно ослепить человека. Сознание, раненное обидой, легко становится агрессивным. То, что необязательно изучать русскую историю, не обязательно работать для возрождения нации, достаточно везде и всюду искать этих самых «врагов», и в этом и заключается патриотизм. Юдофобия, таким образом, может стать единственным содержанием ее национального самосознания. А это уже не содержание, а разрушение всякого содержания. Итог его — все тот же нигилизм.

Наше смутное время разнесло по разным углам идеи демократии и либерализма, с одной стороны, и идею национального возрождения — с другой. Принципы демократии и либерализма защищают «левые» круги, не проявляя при этом заметного интереса к национальным проблемам России. Идея же национального возрождения отдана на откуп «правым». Последние, к сожалению, не объясняют — и не в состоянии объяснить, — каким путем этого возрождения можно достичь, а всякие разговоры о демократии вызывают у них лишь аллергию. Тут проявляется какая-то поразительная нелюбовь к свободе, нежелание свободы, как будто речь идет о дьявольском искушении. Между тем именно на либерально-демократическом русские и могут возродиться как нация.

Запись опубликована в рубрике политика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.